Быль из военного детства

03 февраля 2020
7

С Татьяной Верёвкиной я познакомилась на первом республиканском слёте литературных объединений «Тысячелистник», проходившем в конце декабря в Уфе. Она работает в юношеской библиотеке Мелеуза, занимается литературным творчеством и краеведением. Татьяна – очень общительный, чуткий и внимательный к окружающим человек. История, которую она рассказала, говорит о Великой Отечественной войне, пожалуй, не меньше, чем сводки с фронта и военная кинохроника.

Марина ВОРОНОВА

Две картошки

Бабье лето в тот год выдалось на удивление тёплым и благостным. Какая-то томная печаль, тишина и покой в природе ложились на душу благодатью. Давно так не радовала осень умиротворением и светлым уютом Рашита Курбановича, а их в его долгой жизни было 89. Подумать только, сколько пережито и радостного, и горестного. Чего больше, поди разбери. Вот копают они с племянником картошку. Самое что ни на есть крестьянское дело, привычное. Что и говорить, урожай отменный, богатый. Радуется глаз и душа поёт – до новой картошки точно хватит, зимой можно будет побаловаться кыстыбыями с картошечкой, которые он с полуголодного военного детства любит. Мама особенно вкусно их делала в печи. Рашит Курбанович до сих пор помнит их духмяный запах, вкус рассыпчатой скороспелки с растительным маслом. Благо, что мельница была на соседней улице, где круглый год работала маслобойка. И жали там на механическом ручном прессе не только подсолнечное, но и конопляное масло. Какой запах стоял по округе! Голова кружилась от густого сытного аромата…– В голодные годы войны мы, дети, бегали на мельницу за очищенными семечками подсолнуха. Придём и стоим у рушилки – шелуха летит по сторонам, а мы, оттопырив карманы, просим: «Дядь, насыпь зёрнышки». Никогда не отказывали. Ещё мы любили маслёнку – шарики из дроблёного зерна серого цвета. После долгой варки маслёнка становится коричневой и тоже вкусно пахнет. Когда очень хочется есть, то даже прессованный колоб – остаток от зёрен после отжима масла – кажется аппетитным и очень вкусным, – вспоминает Рашит Курбанович. И надолго задумывается. …Рашит в семье был старшим – кормильцем, добытчиком. Отец в 1943-м ушёл на фронт, а через год семья получила известие: рядовой Хусаинов Курбан Рамазанович пропал без вести при форсировании Днепра.

Такая весть – что похоронка. А сейчас, когда на исходе девятый десяток, так хочется, хоть во сне, попасть в далёкие детские годы, когда ещё был жив отец, и всю семью за столом собирал чугунок с картошкой. Когда можно было досыта есть горячую картошечку, слушать неторопливый разговор родителей о корове, сенокосе… А как хороши были пельмени с рубленой картошкой в пахучем подсолнечном масле, а похлёбка из картошки с коротом!..Рашит Курбанович взял в руку две крупные картофелины. Ладонь широкая, большая, по-крестьянски крепкая. Два клубня на ней и ... одно горькое воспоминание. Тяжело вздыхает старый человек, память далёких лет не даёт покоя. Если бы всё можно было вернуть, исправить…В тот далёкий военный год, после окончания учёбы в школе, Рашиту было неполных 14 лет, но его всё же взяли на работу в авторемонтные мастерские. Надо было кормить семью: мать, двоих младших братьев и сестрёнку. До сих пор хранит он бланк с приказом о

принятии его чернорабочим для обслуживания локомобиля. Проще – Рашит должен был колоть чурбаки, на которые две женщины распиливали брёвна. Женщины не успевали пилить, Рашит привычно махал колуном, выкраивая время для короткого отдыха. До работы он всегда был скор и жаден. Локомобиль – огромная паровая машина с котлом, работающим на дровах. Его топка день и ночь поглощала поленья, а на вырабатываемой энергии работали станки, освещались и отапливались цехи. Мастерские в режиме военного времени работали круглосуточно – в три смены. Сколько надо было дров! Окна кабинетов директора авторемонтных мастерских Кадыгроба и технорука Гурьева выходили на ту часть двора, где работал Рашит. Понаблюдали они за работящим, старательным подростком и перевели его в монтажный цех, повысив в должности до помощника слесаря. Как-то начальник монтажного цеха Игнат Григорьевич Белоусов подозвал Рашита и сказал: – Завтра тебе поручается ответственное задание. Техноруку Гурьеву с семьёй выделили жильё – дом по улице Смоленской. Надо будет поработать там. На другой день Рашиту было поручено вычистить подполье дома. Он попросил вёдра, верёвки и напарника. В помощники ему дали мальчишку – маленького, худого и хилого, из какого-то цеха автомастерских. – Хайдар, – коротко и серьёзно представился он. – Буду работать только наверху, поднимать и выносить вёдра с мусором и землёй из подполья. А потом, как бы оправдываясь и стесняясь,

признался: – Боюсь темноты.

Работа закипела. Рашит ловко наполнял вёдра, а вот Хайдару было тяжело, он быстро уставал, медлил. В редкие минуты отдыха, сидя, закрыв глаза, он то ли засыпал, то ли впадал в забытье. Через несколько дней, убирая землю с мусором из-под поднятых досок пола, Рашит с Хайдаром заканчивали работу. И вдруг в тёмном углу Рашит что-то заметил. Присмотрелся – картофелина, да какая крупная! А рядом ещё одна! И тоже немалая! – Карто-о-ошка! Какая большая карто-о-ошка! – восхищённо шептал Хайдар.

– Две большие карто-о-ошки! Целых две-е-е! И большие! – хрипло задыхался

он. – Какой ты счастливый, Рашит! У тебя две большие картошки! – сдавленный хрип мальчика переходил в тихий крик. Рашит засунул картофелины в рукав и принёс домой. Долго уверял мать, что эти клубни не ворованные, а честно найденные. Вероятно, бывшие хозяева дома хранили в

подполье картошку – дело обычное. Семья Хусаиновых в те лихие военные годы досыта, конечно, не ела. Но отчего-то невкусной показалась найденная картошка Рашиту, не накормила она, а только какую-то смуту внесла в душу, стало неспокойно и тяжко: перед глазами стояло бледное и худое лицо Хайдара, его голодный взгляд. На следующий день после находки Рашит, придя на работу, привычно наполнил вёдра сырой тяжёлой землёй… А Хайдара всё нет и нет. – Где Хайдар? Почему он опаздывает? – кричит из подполья бригадиру Рашит. – Не будет сегодня Хайдара. Не жди, справишься сам, – тихо и как-то виновато, опустив глаза, отвечает начальник бригады. – Как не будет? Что случилось? – Умер он. Сегодня ночью умер. От голода. Семья у них большая, голодают…

Т.ВЕРЁВКИНА

 

Поделиться: